Искатели памяти

Больше 24 лет Новороссийский центр поисковых работ делом доказывает, что «никто не забыт, ничто не забыто». Силами участников общественной организации найдены останки 2224 человек, 20 из них возвращены имена. Про настоящий патриотизм, про то, как из поиска «кладов» рождается любовь к истории, рассказывает Михаил Романенко, руководитель центра.

Глухое время

– Пацаны, смотрите: мина! Точно вам говорю! – стайка мальчишек 8-9 лет столпилась возле Миши Романенко, который показывал на торчащую из земли железяку. Здесь, чуть выше памятника «матрос с гранатой», ребята часто находили осколки, разные артефакты времен Великой Отечественной, но мина была первой.

– Побежали в милицию звонить!
Люди в форме приехали быстро. Что-то осматривали, описывали, кого-то ждали. За всей этим действом дети наблюдали со стороны. К вечеру снаряд аккуратно извлекли из земли и увезли.

В школу я пошел в 1991 г. Время было глухое – никто нам про войну ничего особо не рассказывал. Знали вскользь про Куникова, потому что школа его имя носила и там стоял бюст Цезаря Львовича. Все. Никаких уроков тематических, патриотического воспитания. Не до того было, наверное. Старшеклассники часто своими находками хвастались: осколки, пули, пуговицы и т.д. Но тогда, в детстве, интересно было именно копать, это ж целое приключение, сродни поиску клада. Историю учить не хотелось, про войну читать – тоже.

На глаз

После школы Михаил поступил в Краснодарский институт МВД, затем перевелся в его новороссийский филиал. Времени хватало не только на учебу, но и на общественную деятельность. Михаил плотно взаимодействовал с отделом молодежи и благодаря этому узнал, что в городе есть центр поисковых работ: организации находились в одном здании.

– Поиск для меня оказался интересней дискотек. Погрузился в работу центра. Выезжал с ними в экспедиции, ходил в походы, участвовал в «Вахтах памяти». Когда с профессионалами оказываешься в лесу, там, где много лет назад шли бои за каждый сантиметр земли, сначала удивляешься тому, как четко на глаз они определяют, где ложбинка естественная, а где был блиндаж, окоп или воронка от взрыва. Со временем сам этому научился.

Кости под ногами

– Ребята, идите сюда! – Михаил стоял на коленях и аккуратно, руками разрывал землю, из которой торчала… берцовая кость. Школьники, участники похода, организованного Отделом молодежи, окружили старшего товарища и молча смотрели на страшную находку. Михаил поднялся.

Здесь, в районе нынешнего Неберджаевского водохранилища, весной 1943 года шли ожесточенные бои. Перед вами, судя по фрагментам амуниции, останки бойца фашистской армии. Предлагаю желающим присоединиться к раскопкам. Нам нужно аккуратно извлечь все, что найдем, и передать в центр поисковых работ. Приступаем.

Главный помощник в поиске

Окончив учебу в институте, Михаил купил свой первый металлоискатель. Без такого прибора поисковой работой заниматься сложно. Стоила «игрушка» как новая кухня.

– Близкие поддерживали мое увлечение. Мама сама меня отвела в магазин и купила все, что было нужно для первого похода, когда только начинал сотрудничать с центром.

Металлоискатель прочно обосновался в багажнике автомобиля Михаила. Теперь каждый выезд на природу сопровождался обследованием местности.

– Мало купить дорогой прибор, главное – уметь им пользоваться, а это только с опытом приходит. Знающие люди по звуку легко отличают пивную крышку от находки, представляющей историческую ценность. К тому же не стоит забывать, что услышать в земле предмет – это полдела, его ж надо еще оттуда достать, а у нас в Новороссийске очень сложные грунты.

Возвращение имени

Рюкзак, металлоискатель, лопата. Сотни километров горных дорог. Часто походы заканчиваются ничем, но радость от находок, когда удается идентифицировать останки бойцов, вернуть героям имена, перекрывает все трудности и промахи.

– Общение с родственниками – самое приятное в нашей работе. Вот нашли мы останки, с ними медаль или жетон. Дальше идет работа с бумагами: открытые базы данных, запросы в архивы Министерства обороны. Установили данные бойца – ищем родных. Тут надо сказать, что все службы с радостью идут навстречу. И вот есть заветный номер телефона. Секунды, пока в трубке идут длинные гудки, волнительны, ведь не знаешь, как воспримут информацию на том конце провода. Сами представьте: незнакомый номер, снимаете трубку, а вам говорят, что мы, такие-то, из Новороссийска нашли вашего деда-прадеда, хотим передать вам останки. Кто-то плачет, кто-то в растерянности, потому что не знает, как реагировать на информацию и, главное, что с ней дальше делать.

Так было, когда нашли останки сапера Николая Крылова из г. Иваново. Внук сказал, что денег на поездку нет. Как быть? Тогда центр попросил помочь городскую администрацию. Там, в свою очередь, связались с администрацией г. Иваново, где тоже оказались чуткие люди, для которых память не пустой звук, – все организовали. За Николаем Крыловым приехали родственники, привезли его портрет. Опознать героя помог найденный орден Красной Звезды.

Две стороны медали

– В нашем центре официально зарегистрированы 55 поисковиков, а всего в Новороссийске копают более полутысячи человек. Копают, чтобы продать находки на черном рынке. Кости, память им не нужны, поэтому останки обворовывают и закапывают обратно. После этого найти и идентифицировать их уже нереально. Металлоискатель будет молчать. Мне до сих пор непонятно: как так можно? Ну, нашел ты один орден, а под ним лежат 12 солдат, как их бросить?

С 2018 г. Михаил Романенко возглавляет городскую общественную организацию «Новороссийский центр поисковых работ». Административная рутина практически не оставляет времени на выезды в поля. По словам Михаила, копать будут еще лет 20, а вообще постепенно работа сводится к архивам, с которых последовательно снимают гриф секретности. При этом снарядов в нашей земле еще столько, что на век хватит.

Следы войны


– Михаил, тут такое дело. В Гайдуке канал водоотводный рыли и нашли кости. Приезжай.
Возле траншеи толпились люди. Экскаваторщик курил в стороне. Ковш машины замер, не завершив дело до конца. Из земли на протяжении всей вырытой борозды торчали человеческие кости.
– А чего вы удивляетесь, – завел разговор один из старожилов, – во время оккупации где-то здесь и устроили фрицы концлагерь. Местных много полегло.
Работы были остановлены. Поисковики попросили дать им немного времени, чтобы извлечь останки жителей, погибших от рук врага. Жертв оказалось 55.
– Больше всего меня тогда поразил найденный женский череп. В глазницах были пальцы. Я, знакомый с криминалистикой, задумался, как такое могло случиться, а потом понял: женщина прикрыла руками лицо и, скорее всего, получила удар прикладом такой силы, что пальцы вошли в глаза…

Помнить каждого!


История оккупации родного города – то, что интересует Михаила Романенко больше всего. К сожалению, материалов о том времени немного, ведь почти все мирное население было или убито, или угнано в плен.

– По данным переписи 1939 г., в Новороссийске проживало около 100 тыс. человек. В сентябре 1943 г., после освобождения города, к разбору завалов, разминированию территорий и т.д. смогли привлечь только 500. Больше 25 тысяч попали в плен, но эти цифры примерные: немцы считали рабсилу на входе в лагерь, а не на выходе из города, значит, сколько людей погибли в пути, мы даже предположить не можем. Одно скажу: дорога от города до Раевской, по которой людей в Крым гнали, усыпана костями.
Есть данные, что расстреляно, задушено в газовых камерах было около 7000 мирных жителей. На сегодняшний момент найдено порядка 3000 человек. Где остальные? Где эти ямы и рвы, в которых враг прятал следы своих преступлений? Я понимаю, что всех найти не удастся, но будем стараться. Знаете, когда мы копаем, долбим грунт ломами, вытирая пот и валясь от усталости, силы продолжать и не останавливаться дает осознание, что больше 70 лет назад здесь наши бойцы под пулями врага копали окопы, чтобы выжить и дать возможность жить нам. Так что найти героев, опознать и перезахоронить – это то малое, что сегодня мы можем сделать для них в благодарность за Победу.

Полина КАЛАШНИКОВА, 

фото из личного архива Михаила Романенко